Наверх
Общество

«Моя семья закончилась, когда с нами стал жить мой больной отец». Исповедь якутянки

«Моя семья закончилась, когда с нами стал жить мой больной отец». Исповедь якутянки
  • 18:38 / 25.11.2019
  • Текст: Sm24.info

«Моя семейная жизнь закончилась с того дня, как с нами стал жить больной отец, - говорит 46-летняя жительница Якутска Ольга. – У него деменция, он не может находиться один, без присмотра. Из-за него я не могу работать на обычной работе, пытаюсь зарабатывать удаленно, из дома. У меня не осталось друзей. Я перестала общаться с родственниками».

Публикуем рассказ Ольги без сокращений и редакторских правок.

- ...Мой отец меня почти не воспитывал. Он ушел из нашей семьи, когда мне было чуть больше десяти лет, сестре 12, старшему брату – около 17-ти. Маме было на тот момент сорок лет, и она осталась одна с тремя детьми. Отца после развода мы, дети, почти не видели. От мамы мы узнали, что у него новая семья.

Прожив со второй женой больше двадцати лет, отец оставил и ее. А так как собственного жилья у него нет, он пришел к нам, своим детям. Сейчас ему за 80, и вот уже почти семь лет он живет со мной. И все бы ничего, но года три назад у него начался маразм, и это оказалось для меня настоящим испытанием.

Теперь у нас каждый день – настоящий «день сурка»: отец говорит одно и то же, делает одно и то же, все помногу раз и постоянно. Он забывает то, что сделал или сказал пять – десять минут назад. Может забыть включенный на плите чайник, забывает, что поел. Несколько раз он уходил из дома и терялся, мы искали его с полицией. Последний раз он заблудился в нашем доме, не мог найти квартиру. Сейчас мне приходится не выпускать его из дома. При этом и оставить надолго его одного невозможно: он не может сам подогреть себе готовую еду, не может сам о себе позаботиться, и нужно, чтобы кто-то все время был рядом и контролировал его.

Кажется, именно это называется деменцией. Мы обращались к врачам, но нам говорят: что вы хотите, это старость, а старость не лечится.

С того момента, когда отец поселился с нами, в моей собственной семье начался разлад. В итоге моя семья распалась. Нет, отец не был прямой причиной нашего развода, но он повлиял на это, косвенным образом.

Отец давно стоит на учете в психоневрологическом диспансере, пьет таблетки, но эти таблетки не лечат деменцию, и я прекрасно знаю, что лекарства от нее нет. Этот процесс необратим, и ему не станет лучше, а будет становиться только хуже.

Ежедневное общение с больным человеком дается мне очень тяжело. У меня ничего нет к нему: ни любви, не уважения, ни теплоты. И это - привет из детства: боль за оставленную маму, боль предательства.

Конечно, я понимаю, что он давно не тот человек, он болен и не виноват в этом. Несмотря на осознание этого, я давно нахожусь в состоянии, близком к неврозу. А может, это уже и есть невроз. Я давно принимаю успокоительные средства, но они не помогают. У меня часты приступы головной боли, я стала плохо спать. Иногда мне кажется, что я сама схожу с ума...

У меня ухудшились взаимоотношения с друзьями. Собственно, их почти не осталось. C родственниками я тоже практически не общаюсь. Возможно, я сама в этом виновата – замкнулась в себе, дистанцировалась от всех. Но я понимаю, что мои проблемы никому не нужны. Да и что толку рассказывать об этом друзьям? Они-то уж точно не помогут.

Наверное, это прозвучит эгоистично и многие меня осудят, но… меня приводит в ужас мысль, что отец будет жить со мной до моей старости: ему 80, а мне - 46....

Я много читала об этой проблеме, знаю, что многие с ней сталкивались, в том числе среди моих знакомых. Просто мало кто говорит об этом вслух, потому что так не принято и даже стыдно, ведь речь идет о близких людях.

Многие не выдерживают такой жизни и определяют своих больных родственников в спецучреждения – у нас их называют дома престарелых. И все их тут же кидаются осуждать: вот, мол, какой нехороший, «сдал» родную мать/отца/бабушку…

А я понимаю, почему и отчего люди идут на такой шаг. И уж теперь я знаю точно: осуждать могут только те, кто не знает, что это такое, кто не жил с такими людьми. И я думаю вот о чем: если, не дай Бог, со мной в старости произойдет нечто подобное, меньше всего мне хотелось бы, чтобы меня возненавидели собственные дети.

Комментарии